Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
12:37 

Глава 5. (Прелюдия)


***
Диковинные деревья сплетаются над моей головой - того и гляди затянут, и не найти пути назад – серые, коричневые, чёрные мокрые. В их ветвях как будто бы запутались звёзды и теперь робко сияют в едва пробивающемся сквозь бурую чащу нездорово жёлтом лунном свете.
- Передавайте за проезд, говорю, девушка.
Я моргнула. Сказочный лес превратился в умеренно набитый трамвай. Ветви-руки в куртках, плащах, пиджаках и перчатках всех однообразно-разнообразных оттенков серого, чёрного и коричневого протягивают кондуктору монеты. Тускло светится жёлтая лампочка на потолке трамвая. Я привычно тянусь в карман – но кошелька в нём, конечно же, нет. Кондуктор смотрит выжидающе, с каждой секундой его лицо мрачнеет. Морщины как тучи: набухают, собираются на переносице, и вот-вот её пересечёт гневная молния.
- Эй, начальник, она со мной, - доносится с задней площадки уверенно наглый голос. Кажется, обернулся весь трамвай.
Ну конечно. Вот он стоит - в кожаной куртке, вальяжно привалившись к двери с надписью «Не прислоняться» и ослепительно улыбается. Извлёк из кармана горсть монет, играючи подкинул и поймал: монеты взлетели высоко над головой пассажиров и в свете тусклой лампочки сверкнули настоящим золотом пиратских кладов. В салоне как будто запахло морской солью, мокрым деревом и ветром дальних странствий, а ещё - почему-то яблоками. Кажется, это не только мне кажется – по крайней мере, даже лица вокруг посветлели. Кондуктору явно полегчало - пробурчал что-то и проследовал дальше. Оставил меня в покое? Скорее в недоумении.
За окном становится всё темнее. Трамвай постепенно пустеет. Я смотрю в окно специально, чтобы не оборачиваться – хотя прекрасно знаю, что, когда вагон, звеня стёклами и сверкая нарядными красными боками, подъедет к конечной остановке, в салоне останется всего 2 пассажира.
…Я захожу под тёмные своды сплетающихся над головой ветвей – на этот раз настоящих. И звёзды, проглядывавшие сквозь деревья, тоже самые настоящие. Потому я и прихожу сюда, когда начинаю забывать, что в мире вокруг меня существует хоть что-то настоящее.
Позади остался город с его огнями и голосами. С улицами, по которым сложно пройти, не встретив знакомое лицо. Вот мальчик в клетчатом пальто; перчатки на верёвочках болтаются, шапка набекрень, щёки разрумянились: опять перебегал дорогу на красный. Сегодня перекрёсток был пуст – не то что вчера. Вчера он лежал вот тут и вокруг тоже было много красного – кровь на тротуаре, помятый бампер автомобиля, заплаканные глаза мамы, пылающие уши водителя машины, и только сам мальчик был белым-белым…
А сегодня он снова несётся, не оглядываясь, по серому асфальту навстречу красному свету и новым приключениям. Он, конечно, не воскресал – потому что никогда не умирал. Как и этот пожилой симпатичный мужчина с толстой собачкой, что сверяется с расписанием движения трамваев на остановке. Его лысина сверкает в лучах фонаря, а на лице сверкает улыбка: сегодня его выписали из больницы. Инфаркт, возраст, ничего не поделаешь – но «Скорая помощь», к счастью, приехала вовремя, ведь пробок в тот день не было. И вовсе он не лежал, нелепый и неподвижный, на каменном полу в холле завода, где работал всю жизнь, и не сверкали на щеках его жены дорожки от слёз – прямые, как дорожка на кардиомониторе.
Иногда мне кажется, что у каждого жителя нашего города было такое горькое «вчера», которое помню только я. Иногда мне кажется, что они и правда умерли. Или что их никогда и не было –и только персонажи моих ненаписанных сказок бродят по городу. Что на самом деле я еду в пустом трамвае, и вокруг меня только воспоминания и фантазии. Что, может быть, и сам город не настоящий. И когда мне начинает так казаться, я прихожу сюда.
…Всё-таки Бетховен был не прав. Судьба никогда не стучится в двери. Зачем, если у неё всё равно есть ключ?
- Ты так и будешь за мной идти?
- Я, в целом, всегда иду за тобой, - отвечает Сашка. Он опять изрёк банальность – что совершенно не мешает ей быть правдой. Я оборачиваюсь: он стоит, прислонившись к стволу расколотой грозой много лет назад грозой липы, и действительно ест яблоко. Я улыбаюсь против воли.
- Только не говори, что ты соскучилась!
- Скажем так: я рада тебя видеть, - отвечаю я с ударением на последнее слово.
- А ты, я смотрю, в целом неплохо врёшь.
Сашка улыбается ещё шире, подходит и протягивает мне руку. Я опираюсь на неё: идти и правда тяжеловато. Можно сколько угодно делать вид, что всё хорошо – но не перед собственной же судьбой? Сашка, конечно, не предлагает мне яблоко: все мы знаем, чем это заканчивается. Я читала. И искренне надеюсь, что Саша тоже всего лишь читал. И что он правда блефует, когда утверждает, что видит Яна Малинина, когда тот летает над крышами слишком низко и случайно сбивает антенны.
У нас не очень много времени, и мы идём дальше, под хруст веток и листьев под ногами – и яблока в зубах некоторых. Но я всё-таки не выдерживаю:
- Не знала, что ты любишь классическую музыку. А ты, оказывается, поклонник Гайдна?
- Можно подумать, что если бы они играли «Семь сорок» или «Дубинушку», ты бы не пошла, - Сашка пожимает плечами. – Так что я, в целом, иду за тем же, зачем и ты.
- А если не в целом, а частностях?
- А если в частностях, Ася, то персонажам не положено заглядывать в конец книги.
Я могла бы не задавать этот вопрос – тем более что мы, наконец, выходим к старой сцене, над которой склонились, словно прислушиваясь, деревья, и звёзды особенно крупные – как будто придвинулись поближе.
У сцены уже сидит Игорь Иванович – как всегда, с ярким букетом осенних листьев. На других скамейках, спрятавшись под зонтиками, сидят и остальные. Дождя сегодня, конечно, уже не будет – у Игоря Ивановича обычно получается договариваться с дождём. У него вообще какой-то потрясающий уровень взаимодействия с неодушевлёнными предметами и понятиями – наверное, потому, что он по образованию инженер и просто забыл, что значит «неодушевлённый».
Дождя не будет, но все приносят зонтики – наверное, им кажется, что они спасут от их собственных слёз, но я не уверена, что это работает. Ну, или они прячутся друг от друга. Или от собственных воспоминаний. А может, наоборот в них? Мы никогда не разговариваем об этом.
Все в сборе – кроме тех троих, кто никогда не приходит.
…Музыканты медленно выходят на сцену; дирижёр, высокий и сутулый, с чёрными неровно остриженными, как у Макса, волосами, никогда не поворачивается лицом к публике. Вот тётя Оля – она сегодня играет на фаготе, но шарф в горошек всегда при ней. Она смотрит в зал – но на самом деле только на Игоря.
А я смотрю только на бабушку. Она поправляет причёску, улыбается и качает головой. Мне, конечно, становится сразу стыдно за то, что я плохо ела в обед и не надела шарф, но сегодня я самая счастливая среди всех.
Потому что сегодня они играют «Прощальную симфонию» Гайдна. Это значит, все музыканты постепенно будут гасить свечи и по очереди возвращаться обратно в осень, в которую они навсегда от нас ушли.
Но моя бабушка будет со мной до конца – потому, что она, конечно же, первая скрипка.
***
Хожу я медленно: дышать в последнее время совсем тяжело. Я уже готовлюсь оправдываться перед Максом и успокаивать Яна – шутить о том, что мне просто тяжело тащить груз музыкальных впечатлений, но, когда возвращаюсь в больницу, в нашем корпусе не горит уже ни одно окно. Даже в ординаторской свет погас – и хорошо; кажется, он, наконец, уснул.
Я щёлкнула пальцами – надо же как-то попасть внутрь! Потом ещё раз: надо же вернуться в настоящее время и дойти до палаты незамеченной.
Как там было? Белая палата, крашенная дверь. Запах марли, хлорки и несбывшихся надежд. В окно светит одинокий фонарь, и его проволочно-жёлтые лучики расползаются по немытому окну, как линии жизни по ладони. Доисторический жёлтый кафель на полу. Посреди моей палаты стоит Ян Малинин; у него в руках почему-то моя история болезни, которую он с обескураженным видом вертит. Я молча заглядываю через его плечо – и вижу ноты. Бетховен, третий концерт для фортепиано с оркестром. Смешно. Вот и партия фортепиано – сначала там сплошные паузы. И карандашная надпись бабушкиной рукой, рядом с Allegro con brio - «Не спеши!». Она всегда мне так писала в нотах, потому что я ужасно неритмично играю.
- Энгаус, это что значит? – обескураженно спрашивает Малинин.
- Не знаю, - я пожимаю плечами и улыбаюсь. Саша прав: я отлично вру.
…Я знаю, что мы все умираем осенью. Это логично: природа обновляется, всё такое. Мои мысли почему-то занимает удивление: я что, буду каждый день затаскивать рояль на сцену в парке? Как Генрих это вообще себе представляет? А ещё страх – но не смерти (у меня, видимо, ещё есть время: я вступаю не сразу), а того, что я не сыграю.
Вечно мои мысли занимают какие-то глупости. Вот, например, мы с бабушкой как-то ехали в автобусе. Была зима, и люди, закутанные по самые уши в платки и воротники пальто, мёрзли всё равно. Они стояли вокруг – большие и нахохлившиеся, как птицы, и я вдруг поняла: птицы на зиму превращаются в людей, а внутри у каждого до весны спит песня. И они все толкаются и ворчат сквозь зубы вовсе не со зла: просто берегут песни, чтобы в нужный день они прозвучали, и весна смогла, наконец, прийти. Мир вокруг моментально стал понятен и преобразился.
- Бабушка, - сказала я. – Смотри, какие люди вокруг красивые!
Кто-то засмеялся, кто-то закашлялся, и все посмотрели на меня: кто-то – с жалостью, кто-то – с удивлением, кто-то – с насмешкой. Наконец, какая-то женщина в чёрном пальто и жёлтом берете (наверное, она на самом деле была скворцом) изрекла всеобщее мнение:
- Деточка, красивые люди в автобусе не ездят. Они ездят в машинах, в красивых шубах.
- Так в машинах же шубы ездят, а не люди! – со звонким детским удивлением ответила я, и автобус вдруг весь замолчал. «Они берегут свои песни», - радостно думала я, и глаза мои наверняка сияли ярче автобусных фар. И пока женщина-скворец пеняла бабушке, что та неверно воспитывает меня, я улыбалась во все свои имевшиеся 30 зубов, чтобы все вокруг поняли: я знаю их секрет! Я знаю, что все они птицы, но никому не расскажу. Честное слово!
Так никому и не рассказала. И вы никому не рассказывайте, хорошо?

URL
Комментарии
2015-11-16 в 10:46 

Леголаська
"в густом лесу мифологем признаться бы, но в чем?" ©
...

   

главная